Как раскаленный от стрельбы наган Выталкивает пар - угля и серы, Выдавливает зной нутро упругой сферы Из дыма вер - в отместку всем богам.

Подобно ей - в мерцаньи сонных ласт Плыл толчеей ручей мучительного кадра: Из горловины жуткого, как заросли, театра, От камня одуревшего и сна комедиантств.

Чаинки тел мешал сад, давший сень и дом.

Душней воды воздушное пространство.

Он с фиолетовым каким-то постоянством Шел в переулок дня и упирался лбом.

И мальчик с крыльями, как ангел на горе, Зеленым отсветом был освещен трамвая И длился только миг - поденкой умирая И возвращаясь в свой забытый Назарет.

Ты ни о чем сейчас со мной не говори.

Зеркальная река в дыму небесной фрески Хребты гранитных плит очерчивает блеском И с нежностью жука - ползет. И лак - горит.

Латунный цвет звонка. Пиши удушье гроз.

Фонтанка день и ночь - несет свои чернила.

Безумия тонка связующая сила Гусиного пера и голоса волос.

Расходится влажный клубок бытия В тот час, когда судорогою косою В ковше небосвода свело полосою И цвета брусники, и цвета лисья.

Ты пьешь этот час языками имен, Волчица осенняя с лунною шерстью.

В шестах фонарей начинается шествие Зарывшихся в шерсть и бесшумных времен.

Взрывая пространство ночей городских, С бензином мешается запах ковыльный.

Сквозь толщу такую почти восковые Оскалы личин: черемис или скиф.

Морока работы. По-рыбьи скорбя, Как будто все сны отвергающий на спор, Глаза разноцветные выпучив, транспорт Слоняется призраком через тебя.

Твой заспанный свет ощущая спиной: Фонтанка-несчастье, безумен и славен Прозрачный - души фиолетовой - пламень, Лакающий ночь и как ты - ледяной.

Прощание. Черноголосья азы.

Фонтанка-волчица. В пучину такую Дышать, словно - шерсть по гортань вековую, Бессмертия выплеснув алый язык.

Масло густое безумной реки.

Осени сажа. Под скатами крыши Жалом осы, не дыша и не слыша, Пишется времени вопреки, Ядом лекарства, бессонным окном Страх, что в артериях пламенем бродит.